История древнего Рима

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » История древнего Рима » Республика » Парфянский поход Красса


Парфянский поход Красса

Сообщений 1 страница 20 из 21

1

История парфянского похода Марка Красса как и вообще биография этого триумвира недостаточно хорошо освещена в отечественной историографии. И если в плане изучения жизни триумвира в последнее время наметились значительные подвижки, связанные с исследовательской деятельностью О.В.Любимовой, то военно-историческое исследование парфянского похода продолжает оставаться «белым пятном» в отечественной исторической науке.
До недавнего времени единственными, чем могло похвастаться отечественное антиковедение в этой теме была статья А.Г.Бокщанина «Битва при Каррах» и его же двухтомная монография «Парфия и Рим», в которой парфянскому походу Красса посвящены два десятка страниц.
Имеющуюся лакуну могла бы заполнить статья А.П.Беликова «Парфянский поход Красса: военно-технический аспект», но, к сожалению, она оказалась настолько низкого качества, что не смогла  решить ни одной из поставленных проблем.
Работы А.П.Беликова неоднократно подвергались критике. Отметим в частности разгромную критическую рецензию О.Л.Габелко и Р.В.Лапыренка на монографию А.П.Беликова «Рим и эллинизм. Проблемы политических, экономических и культурных контактов» (Studia historica. Вып. VIII. – М. 2008. – с.188-212) и вызванную ей дискуссию. В целом можно отметить, что критические замечания авторов рецензии точно так же применимы и к статье А.П.Беликова о битве при Каррах.
Как один из главных недостатков исследователя и отметим незнание им современной литературы по теме исследования. Автору неизвестны современные биографии Красса, написанные Б.А.Маршаллом и А.Уордом, да и ссылка на монографию Ф.Эдкока настолько неудачна, что заставляет заподозрить автора в том, что и с ней он знаком только понаслышке.
Фактически автор использовал при написании своей статьи лишь работы конца XIX – начала XX вв., причем зачастую не специальные, а общие – такие как «История Рима» Т.Моммзена, «Величие и падение Рима» Г.Ферреро, или даже «Краткую историю Рима до смерти Августа» Дж.Веллеса. Некоторые современные исследования (например, Wilcox P. Rome's Enemies: Parthians and Sasanid Persian.), использованные А.П.Беликовым немного скрашивают ситуацию, но не переламывают ее. Фактически, статья А.П.Беликова написана на основании историографии вековой давности.
Гораздо хуже ситуация с привлекаемыми автором историческими источниками. Фактически, статья написана только на основании плутарховой биографии Красса и бревиария Флора, а сведения Диона Кассия, Орозия, Веллея Патеркула привлекаются недостаточно, не говоря уже о сообщениях Овидия, Лукана, Полиэна, Феста и даже другие биографии Плутарха (например, «Сулла», «Лукулл» и «Помпей»), которые были полностью проигнорированы автором.
Все это привело к тому, что парфянский поход Красса и битва при Каррах описаны автором в статье совершенно неудовлетворительно.
Перейдем к конкретному разбору.
Говоря о дипломатическом аспекте событий, автор заявил, что «Парфия была заинтересована в сохранении мирных отношений с Римом». Едва ли с этим можно согласиться. Две динамично развивающиеся империи, претендующие на наследство царства Селевкидом, не могли не столкнуться в жестком противостоянии. То, что столкновение произошло только при Крассе, можно объяснить цепью различных случайностей – война могла начаться почти на полвека ранее. Плутарх пишет, что еще Сулла во время киликийского наместничества провел переговоры с парфянскими послами о разграничении сфер влияния, причем отмечает, что царей царей Митридат II Великий  был настолько недоволен итогом переговоров, что приказал казнить своих послов. Лишь амбиции других игроков в Азии – Митридата Понтийского и Тиграна Армянского – заставили Рим и Парфию отложить свое противостояние.
В ходе Митридатовых войн к Парфии за помощью обращались все заинтересованные стороны, однако цари царей, очевидно рассчитывая на взаимное ослабление соперников, отказывались встать на чью-либо сторону. При этом отметим, что отношение к Риму у парфян было более чем осторожное. В то время как дочь парфянского царя вышла замуж за наследника армянского престола Тиграна Младшего, посол Лукулла Секстилий был принят недружелюбно, так как царь царей заподозрил его в проведении разведывательной деятельности.
Разумеется, разгром Понта и Армении вновь привел к обострению отношений. Уже в 65 г. легаты Помпея А.Габиний и Л.Афраний успешно оперируют войсками в междуречье Евфрата и Тигра, то есть на парфянской территории – именно там, где через десять лет развивались основные события кампании Марка Красса. По сообщению Диона Кассия «Габиний продвинулся за Евфрат до самого Тигра», а Афраний «возвращаясь в Сирию через Месопотамию, свернул с дороги вопреки соглашению, заключенному с парфянами, и столкнулся с большими трудностями из-за зимы и недостатка провианта. Его войска бы действительно погибли, если бы жители Карр, македонские поселенцы, жившие где-то по соседству, не приняли его и не помогли в дальнейшем».
Через несколько лет А.Габиний, уже не легат Помпея, а наместник Сирии в ранге проконсула, планировал кампанию против Парфии, пытаясь воспользоваться гражданской войной между наследниками престола и просьбой одного из претендентов – Митридата III, бежавшего к римскому наместнику от своего брата Орода II. Лишь обращение Птолемея Авлета и поход в Египет заставили Габиния отказаться от парфянских планов. Очевидно, что фраза А.П.Беликова: «Следует согласиться, что "период мирного сосуществования был грубо прерван безумной авантюрой Красса"» - совершенно ошибочна. Никакого периода мирного существования между Римом и Парфией не было – обе державы постоянно балансировали на грани войны, периодически сталкиваясь в пограничных конфликтах.
Далее автор касается морального аспекта. Автор пишет, что «общественное мнение Рима поход не одобряло», совершенно игнорируя внутриполитическую ситуацию в республике. За «общественное мнение» автор принимает позицию противников триумвиров, которая основывалась не на каком-то их миролюбии, а на нежелании еще больше усилить враждебную партию. Разумеется, ни Катон, ни Бибул, ни Агенобарб не были миротворцами. Они были бы не прочь прибрать Парфию к рукам, но с условием, что это сделал бы не один из триумвиров, а лояльный им полководец. Та же самая ситуация в это время сложилась вокруг египетского вопроса. Выступая против аннексии Египта одним из триумвиров (претендовали на гипотетическое командование Помпей и тот же Красс), их противники были не прочь доверить эту кампанию своему ставленнику – консулу 57 г. до н.э. и затем наместнику Киликии П.Корнелию Лентулу Спинтеру, чья кандидатура в свою очередь вызвала резкое неприятие сторонников триумвиров.
Отметив стремление народного трибуна Г.Атея Капитона воспрепятствовать походу Красса, А.П.Беликов игнорирует тот факт, что через несколько лет цензоры исключили Атея из сената в наказание именно за его противодействие.
В завершение подчеркнем, что та самая группировка, которая в 55 г. противодействовала Крассу и триумвирам в вопросе о восточном походе, всего несколькими годами раньше отказывалась ратифицировать восточные распоряжения Помпея, среди которых был и договор с парфянским царем Фраатом III.
Таким образом мы видим, что никакого единого общественного мнения, не одобрявшего поход Красса, в Риме не было. С учетом агрессивного характера Римской республики мы должны признать, что сама идея похода была совершенно в римском духе и противодействие ей имело не моральный, а внутриполитический характер.
Говоря о причинах и целях похода, А.П.Беликов пересказывает морализаторские размышления Плутарха, совершенно игнорируя коренные противоречия двух великих держав в борьбе за наследство Селевкидов.
Описывая алчность Красса и его стремление сравняться в военных успехах с товарищами по триумвирату, автор совершенно игнорирует важные причины его действий.
А.П.Беликов пишет, что Красс «так спешил к манящему его богатству, что даже отплыл из Италии зимой в неспокойное море и потерял много кораблей». Разумеется, что объяснение Плутарха, которому следует автор, совершенно неудовлетворительно, и ему следовало поискать более рациональное объяснение. Не претендуя на истину в порядке дискуссии, предложу версию, которая, как кажется, более логична и лучше объясняет спешку Красса.
Несмотря на успехи 55 г. триумвиры потерпели в комициях довольно ощутимое поражение. Старшим консулом следующего года, то есть тем, кто будет владеть фасциями в январе, был избран ярый противник триумвирата – Гн.Домиций Агенобарб. В число преторов вошли ненавидящие триумвиров М.Клавдий Марцелл и М.Порций Катон. Дождавшись их вступления в должность, Красс рисковал столкнуться с более жестким противодействием сената и даже с опасностью судебного преследования, которое поставило бы крест на его восточных планах. Учитывая изменения в общественном мнении, которые выразились в избрании врагов триумвиров на важнейшие государственные должности, стремление Красса как можно скорее приступить к обязанностям проконсула, которые давали иммунитет от судебного преследования, совершенно объяснимо.
Переходя к «субъективному фактору поражения», А.П.Беликов крайне уничижительно описывает личность Красса, считая его хорошим дельцом, но никудышным полководцем. Как кажется, подобная оценка Красса не соответствует действительности. Военные заслуги Красса широко известны. Именно он спас Рим в знаменитой битве у Коллинских ворот, положившей конец гражданской войне и вообще проявил себя в этой войне  способным самостоятельным военачальником. В 72 г. до н.э. Красс был назначен командующим в войне против Спартака и закончил ее сокрушительной победой всего за шесть месяцев. Отметим, что в этой войне Красс стал преемником консулов Геллия и Лентула, проконсула Кассия, преторов Клодия Глабра, Коссиния, Вариния,  Манлия, один за другим побежденных Спартаком.
Отметим, что вступив в Рим с малым триумфом – овацией – Красс вошел в узкую группу победоносных полководцев, в которую в середине 50-х гг. входило не так много людей – кроме трехкратного триумфатора Гн. Помпея Магна это были давно состарившиеся П.Сервилий Ватия Исаврийский и Г.Скрибоний Курион и соратник Помпея Л. Афраний. Уже несколько лет по Римом сидел в ожидании триумфа Г. Помптин. Как кажется, среди них Красс был едва ли не идеальной кандидатурой для восточного похода.
Вновь следуя за Плутархом, чье невежество в военных вопросах известно, автор обвиняет Красса в том, что  «на зимних квартирах, он занимался не снабжением армии, не техническим оснащением войск и даже не тренировал воинов». При этом при описании кампании мы не видим, чтобы у Красса возникали проблемы со снаряжением и снабжением, его войско не голодало (как, например, армия Цезаря, периодически сталкивающаяся с проблемами в снабжении). Что касается отсутствия тренировок воинов, то в зимний период и при нахождении не в лагере, а на квартирах, сложно представить возможность организации таких тренировок. Учитывая, что зимнее время вообще не предназначалось римлянами для военных дел (см, например Plut. Sert. 3; Caes. B.G. III, 1-3) и дисциплина в любом римском войске в это время падала, сложно предъявить Крассу претензии за то, что он действовал так же, как и его современники.
Ссылка на Орозия, которой автор подтверждает свою низкую оценку Красса, вообще непонятна, так как античный автор не говорит ничего такого, что приписывает ему А.П.Беликов. По мнению А.П.Беликова Красс «занимался тем, к чему привык - "делал деньги". Притом, весьма оригинальным способом - требуя от сирийских городов поставки войск, он за деньги освобождал их от выполнения своего же требования (Oros. VI, 13,1 – ccылка на Oros. II, 13 ошибочна и попала в текст по недоразумению – В.Р.)», в то время как Орозий пишет: «вспомогательные войска собирал и деньги требовал». Таким образом, совершенно логичная и адекватная деятельность по подготовке кампании (сбор войск и денежных средств) превратилась в изложении автора в совершенно фантастическую торговлю войсками.
Об освобождении городов от воинской повинности пишет Плутарх, а не Орозий, и именно это заставляет усомниться в верности сделанных им выводов. Если факт освобождения от повинности за деньги действительно имел место (сомнения возможны, учитывая способ написания Плутархом биографий, когда он брал одну доминирующую черту и все поступки своего героя подводил под нее), то разумно предположить, что это был способ пополнения армейской казны. Учитывая слабость городских ополчений Сирии (после недавнего подчинения провинции и учитывая пограничное положение римляне не могли позволить существование боеспособных подразделений в покоренной стране), замена насильно призванных солдат деньгами была совершенно правильным решением.
Говоря об ограблении Иерусалимского храма как причине того, что иудеи «стали враждебны Риму и охотно информировали парфян о всех передвижениях римских войск» А.П.Беликов следует за А.Г.Бокщаниным, который, в свою очередь,  не опирался на источники, а, вероятно, в духе времени (статья написана в 1949 г.) попытался изобрести «партизанское движение против римских фашистов».
Отметим противоречия в словах автора. Сначала он сетует на то, что Красс не «собрал побольше сирийской конницы и легковооруженной пехоты» (хотя, как мы выяснили, Красс занимался этим зимой 54-53 гг. и результат – 4000 конников и столько же легковооруженных был удовлетворительным), а затем на то, что «43000 человек, растянувшиеся в марше по степи, были слишком уязвимы для наскоков конницы». Разумно предположить, что если бы Красс по совету А.П.Беликова собрал бы еще больше конницы и легковооруженных, его колонна на марше была бы еще длиннее и еще уязвимее…
Еще одной причиной поражения А.П.Беликов называет психологический фактор. По его мнению, Красс переоценил свои возможности и даже стал жертвой мании величия. О военных заслугах Красса выше уже было сказано, так что он был совершенно вправе считать себя способным военачальником. Что касается мании величия, то это общая психологическая характеристика римлян эпохи республики. Если Попилию Ленату было позволено усмирять войну с помощью ликторов и круга на земле, нарисованному прутиком, почему Крассу недозволительно было вести на войну восемь легионов?
С мнением автора о недооценке Крассом противника можно согласиться, но вот с причинами этой недооценки, которые он называет, согласиться нельзя никак. По мнению А.П.Беликова Красс ничего не знал о парфянах, их тактике и вооружении. Разумеется, учитывая почти полувековые связи между Римом и Парфией, иногда выливавшиеся в пограничные конфликты, трудно представить, что римлянам (а следовательно и Крассу) ничего не было известно о предстоящем противнике.
Как кажется, причина недооценки Крассом Парфии заключается в другом. В 58-57 гг. сыновья Фрааата III Митридат и Ород свергли и убили отца, после чего между ними разразилась гражданская война. В этой войне Митридат потерпел поражение и бежал в Сирию к римскому проконсулу А.Габинию. Не дождавшись помощи Габиния, занятого в египетском походе, Митридат вернулся в Парфию и опираясь на поддержку городского населения Месопотамии (в основном эллинистического происхождения), выступил против брата. Только в 55 г. армия Орода, возглавляемая Суреной, смогла захватить Селевкию и Вавилон, в котором укрывался Митридат. Взятый в плен претендент был казнен, но его сторонники должны были оставаться в месопотамских городах.
Именно расчет на слабость Парфии, измученной и разобщенной гражданской войной, надежда на поддержку эллинистических городов Междуречья, и стали причиной недооценки Крассом военного потенциала Парфянской державы. Видимо, он рассчитывал, подобно Александру Великому, воспользоваться внутренними проблемами великой восточной империи. И если Персия Ахеменидов действительно упала в руки Александру при первом серьезном нажиме, то внутренний потенциал Парфии оказался более крепким. В то же время следует отметить, что эллины городов Междуречья действительно оказывали Крассу помощь, так что кое-какие его расчеты оказались верными.
Говоря о климатическом факторе, автор, как кажется, вновь себе противоречит. С одной стороны он отмечает, что металлические доспехи легионеров в условиях месопотамской жары были очень неудобны, с другой стороны подчеркивает достоинства тяжелого вооружения, стальных шлемов и лат парфянских катафрактариев. Каким образом разрешить это противоречие в словах А.П.Беликова непонятно. Либо тяжелое вооружение было одинаково неудобным и для римлян и для парфян, либо этот фактор не был значительным – в любом случае учитывать его при разборе причин поражения Красса не стоит.

0

2

Подробнее следует остановиться на оценке А.П.Беликовым качества римской армии Красса. По мнению автора это качество было крайне низким, армия состояла из новобранцев, привлеченных в поход надеждами на богатую добычу. Единственное, что скрашивало картину – это хороший средний командный состав армии.
Как кажется, А.П.Беликов ошибся дважды – преуменьшив достоинства армии и преувеличив способности офицеров.
По общему мнению исследователей армия Красса состояла из 8 легионов. Что же это были за легионы?
Два легиона (четверть армии) – были одними из самых опытных в Риме того периода. Это те легионы, которые Помпей оставил в Сирии после завершения своих восточных походов (Ios. Iud.Ant. XIV, 4, 5; Ios. B.Iud. I, 7, 7). Даже если предположить, что Помпей оставил на Востоке свои изначальные легионы, а не те, которые перешли к нему от Лукулла или Марция Рекса, то даже в этом случае их послужной список был впечатляющим – война с Митридатом и Тиграном, Кавказский поход, боестолкновения с парфянами в Месопотамии (то есть там, где проходил поход Красса), война с иудеями и штурм Иерусалима. Уже после Помпея они совершили поход в Набатею (по иорданской пустыне), воевали при Филиппе и Лентуле Марцеллине с арабскими племенами, вместе с Габинием покорили арабов, совершили поход до Евфрата и на Нил, разгромили египетскую армию. За плечами у легионов были минимум полтора десятка лет походов и сражений, причем в основном и в последние годы – в тех же самых географических и климатических условиях, что и во время похода Красса. Это были истинные ветераны восточных войн…
Еще одной частью армии Красса были легионы, пришедшие на Восток с Габинием. Их количество должно было быть не менее трех, так как два легиона принадлежали Габинию как консулу, а кроме них по закону Клодия он получил право набирать дополнительные войска (Cic. Sest. 24; Dom, 23, 55). Эти три легиона провели на Востоке три года, участвуя в покорении арабских племен, в войне с иудеями, походе на Евфрат и через Синай в Египет. Очевидно, что к тому времени, как Красс принял над ними командование, это были уже хорошо подготовленные к войне в условиях Месопотамии, опытные и сильные легионы.
Несколько когорт Габинием были оставлены в Египте, причем часть из них были из числа тех, кто служил еще при Помпее (Plut. Pomp. 78). Все же кажется, что не менее четырех легионов оставались в провинции Сирия и все эти легионы были опытными, причем их опыт заключался в военных действиях в условиях восточного театра военных действий.
Оставшиеся четыре легиона (два консульских плюс набранные дополнительно когорты) пришли на Восток с Крассом. Говорить о том, что они были полностью новобранческие тоже неверно. Набор в легионы происходил на добровольной основе, поэтому для участия в грабеже парфянских богатств (а именно эта цель декларировалась Крассом) должно было записаться значительное количество ветеранов предыдущих войн, в том числе на востоке (в 61 г. Помпей привел с востока и демобилизовал 8 легионов – какая-то часть их не могла не присоединиться к Крассу). Некоторую часть легионеров составляли ветераны войны со Спартаком, связанные с Крассом обычаем клиентелы после успешного завершения рабской войны. Кроме того, некоторое (но значительное) число легионеров-ветеранов привел Крассу его сын Публий от Цезаря (Dio Cass. XXXIX, 31).
Таким образом следует признать, что половина армии Красса представляла собой легионы, имеющие огромный военный опыт в тех климатических и географических условиях, где предстояло воевать Крассу. Оставшиеся легионы были менее опытны, хотя и в их среде число ветеранов должно было быть велико.
Обратимся к вспомогательным родам войск. Кавалерия Красса составляла пять тысяч всадников. Тысяча из них была прислана Цезарем из Галлии и представляла собой галльских и германских наемников. Остальные были предоставлены восточными царьками – вассалами Рима. Мы не имеем точных сведений о точном составе этих контингентов, но должны уверенно предположить значительное количество всадников из Галатии, так как Красс во время своего похода на Восток посещал галатского царя Дейотара и не мог не воспользоваться лучшей конницей римского Востока.Остальные были из Каппадокии, Киликии Педиады, Коммагены – традиционных регионов набора кавалерии в восточные римские армии (Ср. Caes. B.C. III, 4), а также из арабских, курдских племен и Армении (Plut. Crass. 19, 21). Некоторая часть их должна была быть конными лучниками, по крайней мере коммагенские отряды формировались именно из них.
Определить состав легковооруженных отрядов не представляется возможным. Видимо, это были пешие лучники Крита и Сирии (Ср. Caes. B.C. III, 3), а также представители ополчений Иудеи и греческих полисов Сирии.
Состав войска был оптимальным, учитывая возможности Красса. Через несколько лет, используя ресурсы всего римского Востока, включая Балканы, Помпей смог мобилизовать в свою армию 11 легионов, 7 000 всадников и около 4 500 легковооруженных. Армия Красс, как мы видели, уступала в числе легионов и конницы, но нужно учитывать, что Красс не мог воспользоваться для набора войск Балканами.
Через двадцать лет после Красса поход в Парфию совершил Марк Антоний. Используя ресурсы всего римского Востока, включая Египет, пользуясь поддержкой западных провинций и имея в распоряжении легионы, в ходе гражданских войн формировавшихся в значительно большем количестве, чем в эпоху Красса, Антоний смог выставить 60 000 легионеров, 10 000 кавалерии (включая испанскую и кельтскую конницу) и 30 000 легковооруженных (Plut. Ant. 37). При этом двукратное увеличение армии по сравнению с армией Красса привело к значительному увеличению армейского обоза, что сделало армию неповоротливой и привело к поражению.
Очевидно, что такое напряжение сил для Красса было невозможно. Следует признать, что он оптимально использовал имеющиеся в его распоряжении ресурсы и поражение связано не с недостатком и не с качеством войск.
Обратимся к командному составу армии Красса. Как кажется, восторги А.П.Беликова его качествами сильно преувеличены. Лучший из легатов Красса – старый ветеран Спартаковской войны и победитель Крикса Кв.Аррий – по какой-то причине не участвовал в роковом походе. Возможно, Аррий по причине возраста болел или был назначен управлять провинцией в отсутствие Красса. По крайней мере, под Каррами его не было – источники не отмечают его участия в событиях похода, а в 52 г. до н.э. мы встречаем его в Риме.
Другой старый легат Красса и способный полководец Г.Помптин отсутствовал в штабе наместника Сирии. В 59 г. до н.э. Красс, встав на сторону триумвиров, отказал в поддержке его притязаний на триумф и вплоть до 54 г. до н.э. Помптин сидел на Марсовом поле, дожидаясь утверждения своих почестей. Очевидно, отказ Красса от поддержки должен был охладить отношения между ними – Помптин сблизился с Цицероном, заклятым врагом Красса, и в 51 г. был легатом и творцом военных побед оратора во время его киликийского наместничества.
Одним из легатов был сын Красса Публий – проявил себя в Галльской войне как отличный кавалерийский командир и как начальник легиона. Однако молодость и импульсивность сыграли с ним злую шутку – именно несдержанность Публия Красса, заставившая броситься в преследование отступавших парфян, привела к окружению и гибели его отряда, что, в свою очередь, склонила чашу весов в первой битве на сторону врага.
Квестор Красса Г.Кассий Лонгин принадлежал к той фракции сената, которая яростно противостояла триумвирам. Он был женат на племяннице Катона и благодаря этому был в близком родстве со всеми противниками триумвиров – Бибулом, Агенобарбом, Сервилием Исавриком, Брутом и другими. Как кажется, согласие Красса на назначение Кассия своим квестором было сделкой, позволившей ему если не получить согласие фракции Катона на Парфянский поход, то, по крайней мере, снизить градус противодействия своим планам.
Назначение Кассия стало роковым для судьбы Красса и его армии. Именно действия Кассия привели к разложению армию – после первой битвы именно Кассий вместе с Октавием фактически поднял мятеж, собрав центурионов и военных трибунов и на этой сходке приняв решение отступать в Карры, бросив обоз и раненых. Еще одним ключевым и предательским действием Кассия было оставление им арьергарда армии, отступающей от Карр в горы, благодаря чему армия рассыпалась и не смогла достичь своей цели.
Отметим, что оба решения были приняты в стрессовой ситуации (сразу после поражения в битве и во время ночного отступления) и оказались роковыми для армии, в которой служил Кассий. Дальнейшая судьба Кассия подтвердила, что эта неустойчивость к стрессу и неумение принимать правильные решения - не случайность, а особенность характера Кассия.
После Фарсала Кассий отказался от продолжения борьбы и сдал свой флот Цезарю, хотя имел отличную возможность захватить его в устье Кидна и, таким образом, решить исход войны одним действием (Cic. Phil. II, 26). В битве при Филиппах Кассий, чей фланг был разбит, тогда как войска Брута одержали победу, запаниковал и покончил с собой, приняв всадников, спешивших с известием о победе, за погоню.
Как мы видим, неспособность Кассия принять взвешенные решения в непростой ситуации стала причиной его гибели, но еще раньше эта неспособность погубила Красса и его армию.
Прочие легаты Красса также во время похода проявили свою мятежность, трусость и неспособность – Эгнатий с кавалерийским отрядом сбежал с поля боя, Варгунтей во время отступления потерял связь с основными силами и завел свой отряд в окружение парфян.
Октавий вместе с Кассием стал организатором мятежа, приведшего к паническому отступлению после первой битвы, оставлению обоза и раненых. Впрочем, Октавий, в отличие от Кассия и Эгнатия, спас свою честь, сделав попытку спасти своего полководца во время ночного отступления из Карр в горы – достигнув с авангардом отступающей армии безопасного места, он вернулся на помощь отставшему командующему и погиб вместе с ним.
В составе штаба Красса известно еще несколько имен. Копоний, комендант Карр, вероятно спасся во время катастрофы. В 49 г. до н.э. он был претором и командовал частью флота Помпея, но особых успехов в командовании не снискал. В парфянском походе он проявил себя способным принимать самостоятельные решения командиром – его марш с каррским гарнизоном навстречу отступающей армии позволил Крассу с минимальными потерями довести потрепанное войско до Карр.
Молодые Марций Цензорин и Мегабокх вероятно напоминали по характеру Публия Красса, чьими друзьями они были, и погибли вместе с ним.
Наконец, еще один легат Красса Л.Рустий «прославился» только своим непотребством – после победы Сурена нашел в его личных вещах порнографические книги и поносил римлян за то, что «они, даже воюя, не могут воздержаться от подобных деяний и книг»…
Таким образом, следует сделать вывод, что командный состав армии Красса был достаточно слаб, особенно в сравнении с командными штабами современных Крассу полководцев – Лукулла, Помпея, Цезаря. Вина за это лежит, разумеется, на самом полководце, так как он мог и должен был более ответственно подойти к формированию своего штаба. Однако безалаберность Красса в этом вопросе привела к тому, что вместо опытных и преданных Аррия и Помптина на поле боя у Карр его окружали мятежный Кассий, импульсивный и несдержанный Публий Красс и любитель порнографии Рустий.
Именно в этом одна из основных причин катастрофы при Каррах – хорошей армии достался низкокачественный командный состав.

0

3

Еще о численности войск Красса.
Как представляется, армия Красса состояла не из 8, как я писал выше, а из 7 легионов.
В кампании 54 г. Красс оставляет в качестве гарнизонов 7000 легионеров (не считая кавалерии), то есть 14 когорт. Разумно предположить, что для гарнизонной службы были выделены по две когорты из каждого легиона. Оставшиеся легионы неполного состава (по 8 когорт) вместе с Крассом приняли участие в наступлении.
Перед началом первого сражения армия построилась в каре по 12 когорт на каждом фасе. Общее число когорт получается 48, то есть 6 неполных (по 8 когорт) легионов. Командование каре Красс поручил сыну Публию и квестору Кассию, вероятно дав им в подчинение по два фаса каре (по три легиона). Последний – седьмой – легион, вероятно составлял тактический резерв и находился вместе с самим Крассом в центре каре (Plut. Crass. 23).
Во время боя Публий Красс, предпринимая атаку на парфян, берет с собой, кроме конницы и лучников 8 когорт, то есть легион неполного состава.
При отступлении от места битвы к Каррам  легат Варгунтей командует четырьмя когортами, то есть половиной легиона.
Также 4 когорты (половина легиона) сопровождает Красса при его последнем отступлении от Карр к горам.
Цифры, приводимые Плутархом, показывают, что предположение о том, что армия Красса состояла из 7 легионов (в кампанию 53 г. до н.э. восьмикогортного состава). Таким образом состав армии был меньше приводимого А.П.Беликовым числа в 43 000 человек и не превышал 36 000 (около 28 000 легионеров, 4000 кавалерии и 4000 легковооруженных). При этом внутри Месопотамии у Красса находились гарнизоны, состоящие из 14 когорт (7000 легионеров) и 1000 конников.
Армия была довольно компактной и мобильной, а легионная структура осталась неизменной (хотя сами легионы сократились в числе на 1/5).

0

4

Вернемся к статье А.П.Беликова. Среди ошибок Красса, повлекших катастрофу, автор называет отсутствие разведки и незнание местности.
Обе претензии, как кажется, несостоятельны. О том, что разведка Красса была на достаточно высоком уровне, говорят источники.
Гарнизоны, оставленные Крассом в городах северной Месопотамии в кампании 54 г. до н.э., не только контролировали немногочисленные оазисы и ключевые пункты на Великом караванном пути, идущем от Средиземного моря в Центральную Азии, но и обеспечивали проконсулу сведения о войсках противника. Плутарх сообщает, что весной 53 г. до н.э. гонцы из оставленных гарнизонов прибыли к Крассу и сообщили ему о концентрации парфянской армии (Plut.Crass. 18). Хотя Плутарх, риторически нагнетая напряжение, создает впечатление о том, что эти гарнизоны погибли («из городов Месопотамии, в которых стояли римские гарнизоны, явились, насилу вырвавшись оттуда, несколько солдат с тревожными вестями. Они видели собственными глазами целые скопища врагов и были свидетелями сражений, данных неприятелем при штурмах городов»), внимательный анализ текста заставляет нас сомневаться в его словах. При дальнейшем описании войны Плутарх говорит, что Ихны и Карры оставались под контролем римлян (Plut. Crass. 25, 27). Гарнизон Эдессы, судя по присутствии царя Осроены Абгара в армии римлян, не подвергался угрозе, по крайней мере до его измены (Plut. Crass. 21, Dio Cass. XL, 20). Возможно, под угрозой были гарнизоны городов юга региона – Никефорий и Зенодотия – и слова Плутарха относятся к ним. Однако непонятно в таком случае, почему Красс не пошел им на помощь по римскому, западному берегу Евфрата до Фапсака, крупной крепости напротив Никефория, контролируемой римлянами. Действия Красса в начале кампании, как кажется, показывают, что угроза римским гарнизонам преувеличена Плутархом и свою задачу по контролю за основными ключевыми точками северной Месопотамии и глубинной разведке они выполнили. Сосредоточение армии парфян было вскрыто и своевременно доложено Крассу.
Что касается тактической разведки, то она тоже была на высоте. Передовые разъезды римлян вовремя обнаружили следы парфянской конницы (Plut. Crass. 20), а перед битвой у Баллиса – сосредоточение основных сил противника (Plut. Crass. 23). Разведка римлян смогла навязать бой передовым частям парфян, прикрыв таким образом  развертывание римской армии (там же).
Таким образом, задачи по обнаружению неприятеля и прикрытию развертывания собственных войск, римская разведка выполнила успешно.
Что касается незнания местности римлянами, то эта претензия А.П.Беликова вообще абсурдна. Минимум две римских армии (Габиния и Афрания), солдаты которых продолжали служить в сирийских легионах и при Крассе (Plut. Crass. 21) действовали в этой местности в 65 и 64 гг. до н.э., здесь же проходила кампания 54 г. до н.э., которой командовал сам Красс (битва у реки Баллис проходила неподалеку от Ихн, где в прошлом году проходила римская армия и где Красс оставил гарнизон). Остается предположить, что либо А.П.Беликов считает, что в начале новой кампании римляне совершенно забыли, где проходили боевые действия прошлого года (не говоря о старых походах с Габинием и Афранием, последний из которых точно был в Каррах (Dio Cass. XXXVII, 5)), либо с целью обвинить Красса в неподготовленности похода просто выдумывает его ошибки.

0

5

Еще одной причиной поражения А.П.Беликов называет доверчивость проводникам. В принципе, с автором можно согласиться, однако расставленные им акценты искажают ситуацию.
По мнению А.П.Беликова эта причина была «фатально запрограммирована заранее. Не позаботившись о разведке, не зная дорог, он просто вынужден был довериться проводникам». Как мы выяснили ранее, разведка в армии Красса была на должном уровне, так что никакой фатальной запрограммированности быть не может.
В гибели Красса и его легионов автор обвиняет Андромаха, при это роль правителя Осроены Ариамна бен Абгара (Дион Кассий и русский переводчик Плутарха называют его Абгаром, за ними следует и А.П.Беликов) крайне заретуширована. Единственное, что автор смог про него сказать, так это то, что «можно согласиться с М. М. Дьяконовым, что римский проводник, арабский вождь Абгар, желал поражения римлян».
Мне кажется, ситуация совершенно противоположная. Андромах, которого А.П.Беликов называет главным виновником поражения, как кажется, был вполне лоялен к римлянам и выполнял свои обязанности проводника честно.
Обвинения в адрес Андромаха разнятся у разных авторов. Николай из Дамаска обвиняет его в том, что, зная планы Красса, он выдал их парфянам (Nic.Dam.88). Плутарх, в целом следующий за Николаем, говорит, что Андромах не только выдавал парфянам планы римлян, но и, будучи проводником во время отступления из Карр в горы, специально петлял и путал дорогу, чтобы парфяна смогли догнать отступавших (Plut.Crass. 29).
Предъявленные обвинения противоречат друг другу. Если Андромах выдавал планы римлян парфянам, непонятно почему они не ждали его на пути следования отступающей колонны, а были вынуждены догонять. С учетом того, что путь отступления планировал сам Андромах, ему ничего не стоило вывести римлян на главные силы Сурены. Мы же видим, что парфяне утром дня катастрофы спешно догоняли римлян, при этом, как сообщает Плутарх (Plut.Crass.30), уже не имели прежнего пыла, то есть, вероятно, были вымотаны преследованием.
Обвинение в специальных блужданиях по вине Андромаха тоже надуманы. По словам Плутарха, авангард отступавших во главе с Октавием на рассвете достиг безопасного места – горного района Синнаки, тогда как штабу Красса, в котором находился Андромах, оставалось всего 2, 5 километра пути (12 стадиев). Учитывая, что весь ночной марш составлял не менее 20 километров, разница в 1/10 пути между авангардом и штабом не может быть свидетельством ненадежности проводника. По большому счету, Крассу не хватило одного темного часа (а события, напомню, происходили в середине лета при максимально короткой ночи), чтобы спастись.
Впрочем, спасение было возможно и в этих условиях. С точки зрения шансов на спасение Крассу нужно было ускорить движение к горам и через полчаса достичь того безопасного места, где уже находился авангард Октавия. Роковым для полководца стала попытка собрать растянувшиеся по равнине войска (о причинах рассыпания колонны мы поговорим позже), для чего он поднялся на холм и поднял свой штандарт. Однако штандарт Красса привлек не столько отступавших легионеров, сколько преследующих их парфян.
В целом очевидно, что Андромах не был виновен в предательстве, в котором его обвинили Николай и Плутарх. Он честно выполнял свой долг проводника, и Красс бы спасся, будь у него чуть больше времени или чуть меньше ответственности за своих солдат.
Вообще взаимоотношения Красса с греческим населением городов Северной Месопотамии было хорошим. Плутарх говорит о бескровном переходе на сторону Красса (за исключением одного эпизода) греческих городов в кампанию 54 г. до н.э., называет еще двух карранцев - Иеронима и Никомаха, которые находились в армии Красса и пытались спасти Публия, когда его отряд был окружен парфянами. Думается, что эллины считали римлян более близкими для себя, чем парфяне, и осознанно выступали на их стороне. Обвинения в их адрес несправедливы и появились постфактум по причинам, которые будут рассмотрены позже.
Напротив, роль Ариамна бен Абгара Эдесского, которую А.П.Беликов преуменьшил, была поистине роковой для судьбы похода. Именно Абгар настоял на марше армии через пустынную степь, который измотал легионеров (Plut.Crass.21-22; Dio Cass. XL, 20-21; Flor. I, 46, 6; Fest.Brev.17 – Флор и следующий за ним Фест называют князя Осроены Мазарой). Роль Ариамна в битве у реки Баллис в разных источниках описывается по-разному. По словам Плутарха, перед битвой Ариамн ускакал со своими людьми «не таясь от Красса, а уверив его в том, что хочет подготовить ему успех и спутать все расчеты неприятеля» (Plut. Crass.22). После этого Ариамн пропадает из повествования Плутарха, если только не к нему относится сообщение о том, что выживших после гибели Красса легионеров «выследили, захватили и убили арабы» (Plut.Crass.31).
Дион Кассий говорит о прямой измене осроенцев во время битвы у реки Баллис, По его словам, во время битвы Абгар (Дион так называет правителя Эдессы) ударил в тыл легионам Красса, чем внес дополнительное смятение в ряды римлян (Dio Cass. XL, 23).
Примирить оба рассказа возможно, если предположить, что перед битвой кавалерия осроенцев покинула лагерь Красса (под предлогом разведки или обхода противника), а уже во время битвы вернулась на поле боя и ударила римлянам в тыл. Нападение осроенцев с заходом в тыл римлян произошло после того, как Публий Красс, уведя за собой легион и конницу, разрушил два фаса каре, которыми он командовал. Именно в эту брешь и должны были проникнуть осроенцы для того, чтобы ударить в тыл легионерам.
Роль князя Эдессы в поражении римской армии действительно велика. По мнению А.П.Беликова «Красс, очевидно, вообще плохо знал Восток и наивно полагал, что проводники не могут быть подосланы или подкуплены врагом». Но мог ли проконсул избежать негативного влияния Ариамна? Мы знаем, что последний был давним союзником Рима, воевал за римские интересы во время Восточного похода Помпея. Оснований для подозрений Ариамн не давал вплоть до открытого перехода на сторону парфян. Даже советуя Крассу совершить поход через пустыню, он действовал во исполнение желаний римлянина, который стремился как можно скорее разгромить армию Сурены и открыть путь на Селевкию и Ктесифон.
Таким образом, признавая значительную роль правителя Эдессы в катастрофе, я сомневаюсь в том, что Красс мог смягчить последствия предательства или избежать его. Возможно, измена осроенцев вообще была спонтанной, связанной с тем, что во время битвы Ариамн оценил шансы римлян на победу (после гибели Публия Красса и распада возглавляемого им крыла) как ничтожные и решил вымолить прощение победителя, во время перейдя на его сторону.
Очень невнятно в источниках описана роль армянского царя Артабаза. Мне представляется, что после отказа Красса от похода через Армению, Артабаз тайно переметнулся на сторону парфян. Впрочем, Красс очень скоро узнал об измене армянского царя (что подчеркивает качество его разведки, о которой мы говорили выше). Именно в этом должен был обвинять армянских послов после перехода через Евфрат (Plut. Crass. 22).
Впрочем, взаимоотношения римлян, армян и парфян весной 53 г. до н.э. нужно рассматривать более подробно. Точно лишь известно, что измена Артабаза и его примирение с Ородом II произошла до катастрофы римлян при Каррах, так как гонец, немедленно посланный Суреной с известием о победе и головой Красса, застал обоих царей уже празднующими примирение.

0

6

Основными стратегическими просчетами Красса, по мнению А.П.Беликова, были отвод войск на зимние квартиры в Сирию после успешной кампании 54 г. до н.э., отказ от наступления через Армению и то, что он «он бросил на произвол судьбы своего союзника Артабаза».
Отвод основных сил из Месопотамии в Сирию называют ошибкой Плутарх и Дион Кассий. Оба автора не были военными, поэтому их оценкам не следует безоговорочно доверять.
Б.Маршалл (“Crassus. A political biography”, p.152-153) считает, что у Красса были веские причины для возвращения в Сирию после кампании 54 г. до н.э. Среди них - необходимость тренировки воинов, уровень подготовки которых он считает низким, непроходимость дорог в Северной Месопотамии в сезон дождей, а также логистические вопросы подготовки кампании.
Важнейшей причиной ухода в Сирию, на мой взгляд, была невозможность прокормить армию в течение зимнего периода в Северной Месопотамии. Ни один из городов этого региона не был достаточно велик для того, чтобы принять к себе и обеспечить продовольствием всю армию целиком. Раздробление же сил в случае устройства зимних квартир в разных городах от Эдессы до Никефория мог привести к повторению событий 75-летней давности, когда Антиох VII Сидет после успешной летней кампании разместил армию небольшими гарнизонами на зимних квартирах в Мидии. Эти гарнизоны были атакованы парфянами поодиночке и, не успев оказать друг другу помощь, были разгромлены. Весной 53 г. до н.э. атакам парфян подверглись и те гарнизоны, которые Красс оставил в Месопотамии для контроля за основными станциями на великом караванном пути, источниками воды и продовольствия.
Кроме этой опасности возникала и другая. Размещение армии на зимовку в городах Северной Месопотамии возложило бы тяжесть их снабжения на местное население, лояльное Крассу и римлянам. Даже если бы месопотамские греки и арабы и выдержали эту нагрузку, они явно изменили бы свое отношение к пришельцам, которые из освободителей превратились бы в угнетателей. И вновь перед Крассом должен был возникнуть пример Антиоха VII, чья армия за время зимовки настолько восстановила против себя местное население, которое пришла освобождать от парфян, что весной это население развязало войну против селевкидсих войск.
События войны Антиоха Сидета с парфянами должны были быть хорошо известны в Риме, так как в это время (130-129 гг. до н.э.) римляне активно действовали на Востоке. Повторять ошибки Антиоха Красс определенно не желал.
Впрочем, легионы, выведенные на зимние квартиры, ушли не очень далеко. Бамбика, где находилась зимой 54-53 гг. до н.э. штаб-квартира Красса, располагалась всего в двух неспешных переходах от переправы у Зевгмы и в 5-6 переходах от переправы у Фапсака. В свою очередь эти переправы отстояли от Харранского оазиса – центра Северной Месопотамии, где в кампанию 54 г. до н.э. оперировал Красс всего в 4-5 переходах. В случае необходимости Красс мог вернуть свою армию  в Карры в течение двух недель.
Путь через Армению, на котором настаивает А.П.Беликов, не представляется удачным решением. Во-первых, этот путь был более чем вдвое длиннее прямого пути через Месопотамию. Осуществить поход за одну кампанию Крассу бы не удалось и, таким образом, он был бы вынужден оставить Сирию беззащитной минимум на два года. Удар парфян вдоль великого караванного пути легко выводил их на побережье Средиземного моря, где они встретили бы только незначительное сопротивление наместника Киликии с двумя легионами и слабых местных ополчений. Разделять же армию для того, чтобы оставить достаточный корпус для обороны Евфрата было бы ошибкой. Если Антоний мог во время похода к Фрааспам позволить себе выделить Сирии армию во главе с Г.Сосием, то Красс в силу ограниченности средств должен был решать ход войны лобовым наступлением.
При этом, как кажется, Крассу удалось заставить парфян поверить в то, что он пойдет через Армению. Благодаря этому основные силы царя Орода II находились далеко на северо-восток от предполагаемого им направления главного удара. Фактически, победа над Суреной превращала его марш на Селевкию в легкую прогулку и, таким образом, судьба Вавилонии решалась на полях у Карр.
Наконец, поход через Армению заставил бы римлян ввязаться в горную войну, которую они хорошо знали по Испании. Сам Красс, хорошо знавший испанские реалии, вероятно служивший там в войске своего отца – Публия Красса, должен был хорошо представлять трудности войны в горных долинах - беспощадной, но малопродуктивной.
Взаимоотношения Красса и Артавазда Армянского, А.П.Беликов, как кажется, представляет не верно. По его мнению, Красс бросил союзника на произвол судьбы и, «более того» обвинил его в измене.
Очевидно, что Плутарх, чьему рассказу следует А.П.Беликов, не разобрался в ситуации. Переговоры в Бамбике, которые Красс провел с Артаваздом в начале 53 г. до н.э. завершились тем, что римлянин, несмотря на уговоры армянского царя, выбрал маршрут через Месопотамию. Артавазду в предстоящей кампании отводилась вспомогательная роль – он должен был активной обороной сдерживать армию Орода II до тех пор, пока римляне не захватят Вавилонию. При этом Артавазд должен был передать Крассу вспомогательные отряды, в первую очередь – панцирную кавалерию, малополезную в горной местности.
Вернувшись в Армению, Артавазд узнал о вторжении армии парфянского царя и запаниковал. Он решил не оказывать помощь Крассу и предпринял попытки примирения с Ородом II. В то время, как Красс в течение нескольких месяцев ждал обещанных армянских катафрактов, Артавазд с Ородом налаживали отношения и обсуждали свадьбу своих детей.
В напрасном ожидании Красс потерял несколько недель конца марта, апреля и начала мая – самое лучшее время для вторжения. Если в конце мая – начала июня, когда римская армия все же начала свой марш, температура днем достигала 35-40 градусов, то в апреле климат был значительно мягче – днем температура достигала 22-25 градусов, а ночью падала даже до 10 градусов. Кроме того, в апреле- начале мая засуха еще не наступала (в настоящее время в районе Харрана в апреле выпадает более 40 мм осадков).
Именно потеря драгоценного времени в бесполезном ожидании привела к гневу Красса на Артавазда, излитого на послов. Как представляется, гнев был справедливым – задержка начала кампании на два месяца привела к тому, что римляне вынуждены были войти в Месопотамию в самый жаркий и засушливый сезон года.
Таким образом, риторический гнев А.П.Беликова в адрес римского полководца («Отказу Красса нет оправданий!», «Красс бездарно превратил римского союзника во врага Рима!») представляется необоснованным. Не Красс предал Артавазда, но Артавазд своим предательством поставил Красса в тяжелейшие условия и в конце концов переметнулся на сторону противника.

0

7

Источники о парфянском походе.
История парфянского похода Марка Красса сохранилась в двух больших рассказах, которые содержатся в «Жизнеописании Красса» Плутарха и 40 книге «Римской истории» Диона Кассия. При этом оба автора пользовались, как кажется, разными источниками информации – слишком много деталей в их рассказах не совпадает.
Информатор Диона значительно лучше осведомлен о событиях первого года войны Красса против парфян. В то время, как Плутарх рассказывает только о мирном захвате Крассом городов Месопотамии, Дион говорит об успешном сражении, которое состоялось у города Ихны между Крассом и парфянским сатрапом Силлаком, причем сообщает даже такие подробности, как ранение Силлака. Плутарх знает Силлака (он упоминает его в рассказе о кампании 53 г.), но об этом сражении не говорит ничего.
В то же время рассказ о мятеже Зенодотии и убийстве в этом городе римских солдат, передан у Плутарха более подробно – он называет имя градоправителя, количество перебитых римлян и отмечает факт императорской аккламации Красса за разгром этого города, тогда как Дион просто отмечает факт избиения римлян и изгнании жителей Зенодотии.
События зимы 54-53 гг. переданы у Диона очень кратко. Тогда как Плутарх говорит о мероприятиях Красса (ограбление храма Атаргатис в Гиераполе-Бамбике, требования денег и отрядов от сирийских городов), о переговорах с парфянами и Артабазом Армянским, Дион Кассий отмечает только факт переговоров с парфянским посольством, при этом уделяя много места описанию Парфии и парфян.
Оба автора упоминают знамения, сопровождавшие переход армии через Евфрат, но их перечень различается. Плутарх говорит о разрушении моста во время бури, о молниях, дважды поразивших место римского лагеря, о коне Красса, увлекшем конюха в реку, о том, что легионерам была выдана чечевица с солью, которая считалась в Риме поминальным блюдом, о внутренностях жертвенного животного, выпавших из рук Красса и об легионном орле, который при поднятии развернулся лицом к западу. Также он упоминает речь Красса, в которой полководец успокаивал взволнованных разрушением моста легионеров и обещал им, что они здесь не вернутся.
Дион Кассий, рассказывает о разрушившей мост буре, сопровождающейся молниями, и словах Красса о том, что легионеры здесь не вернутся, а также о легионном орле, который, однако, в его передаче не повернулся назад при подъеме из земли, а застрял в грунте. Также Дион говорит о знамени, упавшем в реку, и о том, что Красс приказал укоротить подобные знамена, а при рассказе о жертвоприношениях сухо указывает, что они были неблагоприятными.
Рассказ о предательстве Абгара у обоих писателей различается. Если у Плутарха князь Осроены (которого он называет Ариамном) виновен лишь в предательских советах и оставлении Красса перед битвой на реке Баллис, то у Диона он активный участник этой битвы – на стороне парфян. Также Дион Кассий называет еще одного арабского князька – Алходония (который появляется на страницах его книги трижды – см. также Dio XXXVI, 2; XLVII, 27), открыто переметнувшегося к парфянам, тогда как Плутарх ничего о нем не говорит.
Описание местности, где происходили боевые действия, у обоих авторов различаются. Плутарх пишет о пустыне, «глубоких песках, безлесых и безводных равнинах, уходивших из глаз в беспредельную даль». У Диона местность представляет собой степь, кое-где покрытую холмами и лесами. Отметим, что Плутарху эта точка зрения знакома - парфяне, преследуемые молодым Крассом, попадают «по мнению некоторых» в болото, а сам Публий Красс пытается спастись на песчаном холме.
Роль Кассия у обоих авторов передана по-разному. Плутарх пишет о его предложениях на военном совете, когда выбирался маршрут похода, о том, что Кассий командовал одним из крыльев армии в битве на реке Баллис, о том, что Кассий с Октавием возглавили отступающую к Каррам армию, тогда как Дион впервые упоминает его, рассказывая, что некоторые римляне спаслись с ним во время отступления от Карр в горы.
Описание гибели Красса при многих совпадающих деталях имеет у Плутарха и Диона и значительные важные различия. По Диону, римляне уже достигли гор, когда Сурена, не имевший возможностей напасть на римлян, находивщшихся на возвышенности и боясь того, что они беспрепятственно уйдут, предложил Крассу переговоры. Плутарх же пишет, что Крассу оставалось дойти до безопасного места 12 стадиев, и он был окружен парфянами на «малонадежном и не недоступном для конницы холме». Разумеется Дион ничего не говорит о предательстве проводников, ведь в его версии Красс успешно добрался до безопасного места.
Отметим различающиеся описания итогов похода. По словам Плутарха, римляне потеряли убитыми и пленными 30 000 человек, тогда как Дион пишет, что «большая часть солдат спаслась через горы на дружественную территорию».
Как кажется, источником Плутарха был участник похода, причем присоединившийся к армии после первой кампании – зимой 54-53 гг. и спасшийся вместе с Кассием. Это объясняет малое количество информации о кампании 54 г., причем с полным молчанием в тех местах, когда действия Красса были успешными, например, о битве при Ихнах. Роль Кассия гипертрофировано выделена среди всех легатов Красса, за исключением Публия до его смерти и Октавия, хотя и те не могут сравниться с Кассием в рассказе Плутарха. Наконец, источник Плутарха совершенно не разбирается в военном деле – его описание походов и боев страдают совершенным дилетантизмом.
В 1976 г. Э.У.Линтотт предположил, что этим источником был вольноотпущенник Публия Красса Аполлоний, о котором пишет Цицерон в Fam. XIII, 16. Предположение Линтотта представляется справедливым, так как указанный Аполлоний полностью подходит под выделенные нами критерии – невоенный участник похода, присоединившийся к военной кампании вместе с Публием Крассом зимой 54-53 гг. и спасшийся вместе с Кассием, почему и передающий его версию событий.
У Диона Кассия, как представляется, первоисточников несколько, однако они, как кажется, прошли предварительную обработку в каком-то историческом сочинении, ставшем источником описания Диона. Для кампании 54 г. это, вполне вероятно, отчет Красса – аналог ежегодным commentarii Цезаря. Описание кампании 53 г. также как у Плутарха, возможно, восходит к тексту Аполлония, но переданное не напрямую, а через какой-то промежуточный источник, негативно относящийся к Кассию. Впрочем, эпизод с Абгаром и его участии в битве при Баллисе, явно имеет свое происхождение в каком-то другом источнике.

0

8

Путь Красса на Восток и кампания 54 г.

Часть 1.

Кампания 54 г. – первое вторжение Красса на территорию Парфянской державы – привлекает к себе внимание исследователей значительно меньше, чем последовавший за ним год спустя поход, закончившийся катастрофой при Каррах. Однако изучение этой кампании может дать нам дополнительную информацию, которая поможет лучше понять ход военных действий в 53 г.
В начале ноября 55 г. Красс выступил из Рима с двумя консульскими легионами и некоторым количеством новонабранных когорт, а также вспомогательными войсками. Набор в войско продолжался по пути – Плиний сообщает нам, что значительное количество новобранцев присоединились к Крассу в Лукании по пути в Брундизий.
Несмотря на позднюю осень - неудобное для переправы время года – Красс приказал пересечь Адриатику как можно быстрее. Это свидетельствует о том, что Красс реально представлял обстановку на театре военных действий и заранее планировал свою кампанию.
Мы знаем, что в это время в Парфии бушевала война между претендентами на престол – братьями Митридатом и Ородом, причем Митридат уже обращался за помощью к предшественнику Красса в Сирии А. Габинию. Спеша с переправой войск, Красс стремился прибыть в Месопотамию к весне следующего года, так как рассчитывал вмешаться в эту борьбу и получить поддержку части парфян.
Впрочем, переправа, предпринятая поздней осенью, прошла не совсем благополучно. Его флотилия попала в шторм и некоторое количество транспортов пошло ко дну. Несмотря на это Красс, потратив какое-то время на сбор и приведение в порядок переправившихся отрядов, двинулся на восток по Эгнатиевой дороге.
Дорога по суше также была выбрана специально. Красс осознавал слабость конных отрядов, набранных в Италии, и рассчитывал на поддержку клиентских племен и царей, через земли которых проходил его путь. Неизвестно, удалось ли Крассу во время похода через Македонию заручиться помощью фракийцев, но, как кажется, - не удалось. Наместником Македонии в это время был Кв. Анхарий, принадлежавший к партии противников триумвиров. При том яростном сопротивлении, которое оказывала эта партия назначению Красса, он вполне мог воспрепятствовать переговорам наместника Сирии с вождями фракийских племен. Учитывая спешку Красса, он, вероятно, не смог пополнить на Балканах свою армию и переправился через Проливы с тем же количеством войск, с которым прибыл на восточное побережье Адриатики.
Из Вифинии войско Красса по долине Сангария двинулось в центральную Анатолию. Здесь Красс встретился с Дейотаром - царем Галатии и старым союзником Рима. Галатия была важным пунктом на пути Красса. Эта страна славились своей кавалерией и Красс воспользовался возможностью пополнить конные отряды своей армии. Далее путь лежал вдоль долины Галиса в Каппадокию, чей царь Ариобарзан II был таким же верным союзником Рима, как и его западный сосед Дейотар и также должен был пополнить ряды армии Красса конными отрядами.
Если до Каппадокии путь Красса полностью ясен, то после ее столицы Эусебии Мазаки перед ним лежали две дороги. Он мог повернуть на юг, перевалить через хребет Тавра и спуститься в Киликию Педиаду, после чего вновь подняться в горы Тавра и через Киликийские ворота вступить на земли своей провинции.
Другой путь вел его далее на восток по землям Каппадокии в еще одно клиентское царство римлян – Коммагену, где правил муж сестры Ариобарзана II Антиох I Коммагенский. Он выводил к Мелитене и Томисе, откуда через горные перевалы Тавра Красс мог дойти до Самосаты на Евфрате.
Как кажется, Красс должен был выбрать второй путь. Во-первых, он был почти вдвое короче – путь через Киликию до Зевгмы на Евфрате занимал более 650 км, путь через Коммагену до Самосаты на Евфрате – менее 400 км. Так как Красс стремился начать кампанию против парфян весной 54 г., фактор времени был для него очень важен, и он должен был стремиться появиться у границ Месопотамии как можно раньше.
Во-вторых, наместником Киликии в это время был Гн. Корнелий Лентул Спинтер – яростный противник триумвиров, их соперник в египетском вопросе, которым перед своим вторым консульством особенно интересовался Красс. Путь через провинцию, империем в которой обладал враждебный наместник мог доставить Крассу большие проблемы со снабжением и еще более замедлить продвижение ее армии.
В-третьих, Коммагена славилась своими конными лучниками, чья помощь во время военной кампании на равнинах Месопотамии была бы неоценимой. Хотя маленькое царство Антиоха и не могло дать Крассу много воинов (в 48 г. Помпей получил от царя Коммагены 500 конных лучников), отказаться от этого усиления проконсул Сирии не мог.
Наконец, на другом берегу Евфрата от Самосаты начиналась Осроена - царство Ариамна бен Абгара, еще одного клиента Рима,  который также мог усилить римскую армию кавалерией.
Дорога через Коммагену оставлял Сирию и легионы Габиния, которые могли удвоить численность армии Красса, в стороне, что должно было бы заставить полководца отказаться от этого пути и идти через Киликию. Однако, как кажется, данная проблема была решена отправлением в Сирию старого соратника и легата Красса Кв.Аррия.
По словам Катулла Аррий направился в Сирию морем. Единственной причиной, которая должна была заставить его выбрать этот путь, была необходимость принять провинцию и легионы у Габиния. После этого Аррий должен был вывести сирийские легионы на встречу с Крассом у Самосаты (вверх по течению по правобережью Евфрата) или уже в Месопотамии (с переправой у Зевгмы). Представляется более верным первый вариант – перед вторжением Красс должен был собрать все силы в один кулак.
Таким образом, весной 54 г. Красс собрал свои легионы и вспомогательные отряды у Самосаты, навел мост и переправился на левый берег Евфрата. Вторжение началось…

0

9

Путь Красса на Восток и кампания 54 г.

Часть 2.

Первым городом на пути римской армии была древняя Урфа, названная македонскими колонистами Эдессой. Эдесса была столицей небольшого царства Осроена, в котором правила династия Абгаров, арабов по происхождению. Во времена походов Лукулла осроенцы воевали против римлян, но Помпей Великий смог подчинить их. Нынешний правитель – Ариамн бар Абгар – получил от Помпея, в походах которого участвовал, титул «друга и союзника римского народа».
Присоединив к своей армии конницу осроенцев, Красс вступил на землю харранского оазиса. Местные жители, по происхождению македонцы и греки, с радостью встретили римлян. Земли северной Месопотамии совсем недавно вошли в состав Парфянской державы, и эллинистическое население местных городов, угнетаемое,  по словам Диона Кассия, насилием варваров, находилось в оппозиции завоевателям. Даже лояльные к Парфии слои населения не видели препятствий для поддержки Красса, который декларировал своей целью восстановление на царском троне Митридата.
Летом 55 г. Митридат Парфянский был изгнан из царства своим братом Ородом, бежал в северную Местопотамию, а оттуда – в римскую провинцию Сирию. В Сирии Митридат в сопровождении оставшегося ему верным вельможи Осака явился к проконсулу А.Габинию и попросил помощи в возвращении трона. Габиний, годом ранее планировал поход против Парфии, но отказался от него ради восстановления Птолемея XII Авлета на египетском престоле. Митридат рассчитывал воскресить парфянские планы проконсула и уничтожить с его помощью брата-конкурента, но ситуация изменилась. Весной 55 г. по закону Требония о консульских провинциях Сирия была передана консулу этого года Крассу. В условиях, когда до конца наместничества оставались считанные месяцы, Габинию не имело смысла начинать большую войну, тем более, что легаты Красса (возможно, Кв.Аррий, о котором мы говорили выше) уже требовали от него передачи провинции (Dio Cass. XXXIX, 60).
Отвергнутые Габинием, Митридат и Осак вернулись в Северную Месопотамию, где обратились за поддержкой к местному населению и начали собирать войска, обескровив местные гарнизоны перед вторжением Красса. С собранными отрядами они направились на юг, где захватили Вавилон и Селевкию. Однако на этом успехи Митридата закончились. Его брат и соперник Ород выступил против него с армией, набранной в восточных сатрапиях. Селевкия была взята штурмом, причем во время штурма отличился Сурена, будущий противник Красса, а Вавилон взят в осаду. Именно в это время к Ороду с известием о вторжении римлян прибыл сатрап северной Месопотамии.
Этим сатрапом был некий Силак, чья столица, как кажется, находилась в 40 километрах южнее Карр в крепости Алагма. Собрав парфянские гарнизоны соседних городов, он предпринял попытку задержать римлян. Однако силы были не равны – лучшие войска увел на юг один из претендентов на престол в гражданской войне – скорее всего Митридат. Видя превосходство противника, сатрап начал отступление, но у города Ихны его отряд был настигнут римлянами и разгромлен. Сам Силак был ранен, но смог бежать с поля битвы. Не пытаясь продолжить сопротивление, он оставил свою сатрапию и направился на юг – к Селевкии-на-Тигре, вокруг которой разворачивались последние бои парфянской гражданской войны.
Крассу покорилась вся северная Месопотамия. Население местных городов, и без того нелояльное к парфянам, после ухода парфянских гарнизонов и их разгрома у Ихн с радостью встречало римлян. Крупнейший город региона – Никефорий, контролировавший древнюю переправу через Евфрат, по которой еще Александр провел свои фаланги на пути к Гавгамелам, также открыл перед Крассом ворота.
Вся кампания в северной Месопотамии была короткой и завершилась за две-три недели. Легионы прошли менее двухсот километров с севера на юг, «срезав» великую излучину Евфрата. Впереди предстоял в три раза больший путь к Селевкии и Вавилонии, где Красс рассчитывал встретить Митридата. Впрочем, расстояние казалось единственной трудностью – вплоть до Селевкии Красс не рассчитывал встретить сопротивления. Однако положение на юге изменилось.
Получив известие о надвигающейся угрозе, Ород поспешил закончить гражданскую войну. Он предложил брату мир и прощение в обмен на прекращение сопротивления и признание Орода правителем Парфии. Возможно, Митридату были даны и  другие обещания, вплоть до предоставления ему в управление каких-то районов государства. Точной информации у нас нет, но посулы Орода должны были быть весомыми. Поддавшись на них, Митридат сложил оружие и сдал Вавилон брату. Однако Ород не собирался выполнять обещания. Он приказал умертвить брата, чтобы лишить Красса надежды на помощь его сторонников.
Первым признаком осложнения ситуации стало изменение отношения к римлянам жителей городов на Евфрате. Митридат был мертв, и его сторонники лишились шансов в борьбе за власть, как в государстве, так и в своих городах. Власть оказалась в руках царя Орода и поддерживавших его слоев. В эллинском по происхождению и составу населения городке Зенодотии, расположенном юго-восточнее Никефория, сторонники Орода, возглавляемые тираном Аполлонием, подняли мятеж и перебили римский гарнизон, состоявший из 100 легионеров. Красс решил примерно наказать его, а заодно дать своим легионерам возможность добыть трофеи, которой они были лишены на протяжении всего похода, проходившего через дружественные территории. Город был взят штурмом, разграблен, а его население продано в рабство. После взятия Зенодотия армия провозгласила Красса императором, хотя до окончания войны было еще далеко.
Видимо, именно в это время Красс узнал о событиях на юге – о смерти Митридата и поражении его партии в гражданской войне. Противником Рима оказалась не разделенная между враждующими группировками, а целостная, хотя и ослабленная в междоусобном противостоянии держава.
Теперь у Красса не было причины спешить на юг, и он решил прервать кампанию для того, чтобы лучше подготовиться к ее продолжению в новых условиях. В первую очередь Крассу были нужны деньги и кавалерия. Именно эти ресурсы он рассчитывал получить в Сирии, куда и повернул вскоре после взятия Зенодотия.
По словам Исидора Хараксского, Красс решил не возвращаться уже пройденным путем через северную Месопотамию, а переправился через Евфрат немного севернее устья Хабора (Isid.Char. Stat.Parth., 1), после чего двинулся к Средиземному морю по южной ветви великого караванного пути на его отрезке от Дура-Европос через Пальмиру в Дамаск. В северной Месопотамии остались римские гарнизоны, в которые каждый легион по приказу проконсула выделил по две когорты.

0

10

Немного перепрыгнем вперед:

Ночь после битвы при Баллисе.

Плутарх, подробно рассказывающий о походе, сообщает нам, что после сражения с наступлением темноты Красс совершенно потерял голову и выпустил из рук нити управления армии. Их пришлось подхватить квестору Кассию и легату Октавию, которые отдали приказ об отступлении в Карры. Как кажется, события происходили несколько иначе...
Обратим внимание на все упоминания Красса от контратаки Публия до "мятежа центурионов", обращая внимание на действия, а не на попытки их психологического объяснения:

1) После ухода Публия и ослабления натиска парфян Красс "несколько ободрился, собрал свое войско и отвел его на возвышенность". То есть Красс приводит в порядок расстроенное предыдущими атаками парфян войско и выводит его на малодоступное для конницы место.
2) Получив известия о тяжелом положении сына, Красс "сделал попытку двинуть войско вперед". То есть Красс пытается оказать помощь отрезанному отряду.
3) Узнав о гибели сына, Красс "в этом несчастье превзошел мужеством самого себя". Он обходит войска и пытается ободрить их.
4) Ночью Красс "закутавшись, лежал в темноте", а когда Октавий и Кассий пытались его поднять и ободрить - "наотрез отказался". Мы явно видим падение духа полководца.

Теперь обратим внимание на место действия. Первые три известных нам действий Красса происходят на виду всей армии, и во всех трех он выказывает себя разумным и хладнокровным полководцем. Четвертое, в котором Красс предстает малодушным", происходит в палатке полководца, куда имели доступ единицы. Из этих единиц двоих нам называет Плутарх - Октавий и Кассий. Октавий через несколько дней гибнет вместе с Крассом, проявив истинно римскую храбрость. Кассий - дезертировал из армии и остался единственным свидетелем описанной Плутархом сцены.
Почему же мы должны верить ей? Почему мы должны верить тому, что Красс, чье мужество и хладнокровие видела вся армия (включая выживших с Кассием), наедине с Кассием превратился в малодушного рохлю?
Мне кажется, что события происходили следующим образом. После отбоя Кассий (один или вместе с Октавием) пошел к Крассу и стал уговаривать его отступать, на что Красс не согласился. После этого Кассий (один или вместе с Октавием) собирает центурионов. Другой (менее вероятный, но не меняющий сути дела) вариант заключается в том, что похода Кассия к Крассу вообще не было, а собрание центурионов было созвано им за спиной у спящего после тяжелого дня полководца. Кассий рассказывает центурионам о том. что Красс "спекся" и для спасения надо принимать решение самим. Центурионы верят ему, потому что никто не идет к Крассу в попытке его переубедить (а такая делегация из нескольких десятков человек была бы более убедительна, чем одни Кассий и Октавий). Только невменяемость Красса, о которой рассказал центурионам Кассий, была способна заставить центурионов принимать самостоятельное, без попытки поговорить с полководцем, решение. На совете это решение, прямо противоположное приказу командующего, принимается. Армия бросает раненых и обоз и теряет последние нити управления. В действие вступает девиз "Спасайся, кто может!".

0

11

Ответы на дискуссию о "ночи на Баллисе"
http://forum.xlegio.ru/forums/thread-vi … 29#M135629

«Пардон, но ни один из источников ни говорит о мятеже. Дион Кассий просто не знает об этом, Плутарх говорит о совещании в виду потери Марком Крассом дееспособности».


Для того, чтобы в зоопарке увидеть слона в клетке, не обязательно искать табличку с подписью…  :)
Действия Кассия, Октавия и других совершенно очевидны и понятны. Совещание, созванное Кассием, приняло решение помимо воли полководца, что было грубейшим нарушением субординации и дисциплины, как по современным представлениям, так и по представлениям самих римлян. Imperium един и не делится между подчиненными, и этот imperium был в руках Красса. Именно он определял и ставил задачи. На ночь после битвы задача на отступление полководцем поставлена не была. Соответственно действия Кассия, Октавия и центурионов должны квалифицироваться как мятеж.
В римской истории мы видим несколько примеров, когда схожие «совещания» квалифицировались именно так. Ярчайший пример – совещание в Канузии, организованное выжившими после Канн военными трибунами под руководством Метелла. По действиям Сципиона мы видим, что он оценивает это совещание как измену, и с этой его оценкой позже соглашается сенат в лице цензоров, исключивших Л.Метелла из сенаторского сословия (Liv. XXII, 53; XXV, 18. Ridley R/T/ Was Scipio Africanus at Cannae?//Latomus, t.34, fasc.1. pp. 161-165).
В более близкие к парфянскому походу Красса времена мы видим, что такие же действия Публия Клодия и фимбрианцев в армии Лукулла также квалифицируются античными авторами как мятеж (Plut. Luc.34-35).
Объяснение подобных действий недееспособностью Красса неправомочно, так как о данной недееспособности участники совещания узнали от его организаторов Кассия и Октавия (то есть со слов заинтересованных лиц), а после похода таже информация распространялась выжившим Кассием, которому необходимо было оправдать свое самоуправство. Напомню, что весь эпизод с уговорами Красса Кассием и Октавием должен был происходить в палатке полководца с глазу на глаз, то есть иных свидетелей разговора не было.

«Да, действительно мы можем говорить о дезертирстве. Оно началось во время отступления из лагеря под Ихнами в Карры, причем, первым был Игнатий, а вовсе не Кассий».

Не думаю, что очередность совершения военного преступления играет какую-то роль. Дезертирство остается дезертирством, не взирая на то, каким по счету побежал из строя дезертир. Римляне применяли децимацию ко всем дезертировавшим частям, не разбираясь, кто из их числа был зачинщиком.
Вина Кассия даже большая, чем вина Эгнатия, учитывая его положение в армии и возложенные на него во время отступления в Синнаки обязанности. По моему мнению, которое я постараюсь доказать позже, Кассий во время этого отступления был назначен начальником арьергарда, поэтому его бегство привело к тому, что армия, не подпираемая арьергардом, начала растягиваться и рассыпаться.

«Всего дезертировало около 12-13 тыс человек. Это и были спасшиеся после катастрофы под Каррами. Именно они затем организовали оборону Сирии от парфян».

Не согласен. Плутарх пишет о трех случаях дезертирства – Ариамна бар Абгара Эдесского, Эгнатия и Кассия, причем во всех случаях армию бросает кавалерия. По моему мнению, легионеры, спасшиеся после гибели Красса, в своем большинстве были из подразделений, которые ранее были выделены Крассом для гарнизонной службы. Именно они имели возможность более-менее организовано выйти на римскую территорию.

«Разве речь идет о "мятеже"? Смотрим текст письма, речь идет о суде над братом Кассия, а самого Кассия в Риме ждут почести»

Что мы видим в письме Цицерона?
Оратор пытается внушить Кассию необходимость возвращения в Рим. Почему же эту необходимость надо было Кассию внушать?
Очевидно, что Кассий опасался этого возвращения. Поэтому Цицерон приводит ему аргументы – «обстановка для тебя спокойная, а после победы даже благоприятная». При этом Цицерон все же говорит о том, что в Риме существует «людская молва», которую Кассию необходимо будет выдержать, а близким могут грозить неприятности.
Что же угрожает Кассию, по его мнению? Очевидно, что опасность существовала не из-за его действий в Сирии в 53-51 гг., так как сам Цицерон говорит о том, что эти действия улучшили репутацию Кассия.
Остается предположить, что Кассий опасался суда за его действия во время похода, то есть за два незаконных деяния – организацию отступления с Баллиса в Карры вопреки воле полководца и за дезертирство.
Предположение В.О.Горенштейна о суде над Кв. Кассием, как причине «непрятностей близких» необоснованно. Ни одно из авторитетных исследований не знает об этом суде (см., например, энциклопедию Паули-Виссова или монографию М.Александера «Trials in the Late Roman republic», которые ничего не говорят об этом суде). Текст Цицерона, на котором, видимо, основывался В.О.Горенштейн, говорит о иске Лукцея к Кв.Кассию (Cic. Att. V, 20, 8), который, видимо, следует рассматривать как требование выплаты долга (ср., Cic.Att.21,3). У.Макдермотт, рассматривавший этот вопрос, отмечает, что причины спора между Лукцеем и Кв.Кассием неизвестны (McDermott W. De Lucceis//Hermes. Bd.97, H. 2 (1969).- pp.237-238.

«То есть у Цицерона даже мысли нет устроить суд над Кассием или его солдатами за "мятеж" и дезертирство».

А почему Цицерон должен был устраивать этот суд? Кассий относился к одной с Цицероном политической группировке, тогда как Красс был заклятым врагом оратора. Разумеется, Цицерон не собирался обвинять своего сторонника в гибели своего врага. Предположить обратное – это равнозначно тому, чтобы предположить обвинение Цицероном Г.Антония и Петрея за смерть Катилины или Милона – за смерть Клодия. Такое предположение, разумеется, совершенно фантастично.

«Вы все время забываете об основном оружии парфян -- луке. Эффективная дальность стрельбы из гунно-парфянского лука -- 150-175 м (ИМХО). Вот и считайте, каким должен быть холм, чтобы людей на холме не перестреляли».

А если предположить, что римляне, в отличие от отряда Публия Красса, располагались не на холме, а в укрепленном лагере? Мне кажется, что луки не сильно помогли бы парфянам с учетом этого обстоятельства.

«Информатор Плутарха, как кажется, передает сведения о совещании не как очевидец, а со слов.


И он знает, что Крассс лежал именно в темноте? Извините, но ваша версия невероятна. Информатор знает такие подробности, что никто не сомневается, что он именно очевидец».


Либо, он знает эти подробности в пересказе того же Кассия. Это более вероятно, так как не заставляет нас предполагать, что палатка полководца была проходным двором, куда мог войти любой. Плутарх называет нам тех, кто пытался «ободрить» Красса – это Кассий и Октавий. Из них выжил и смог донести свою версию происходящего в палатке разговора только Кассий. Которому, разумеется, для того, чтобы оправдаться за свои деяния, необходимо было свалить вину на кого-то другого, в данном случае – на «недееспособного» полководца.
Учитывая, что все действия, которые Красс предпринимал на людях, свидетельствуют о его адекватности, поверить словам Кассия о том, что наедине Красс был совершенно иным непродуктивно.

«Кассий дезертировал не из лагеря под Ихнами, а из отряда Красса, когда тот в очередной раз начал дурковать во время отступления из Карр. По словам Плутарха, его водили за нос проводники. Кассий уже по опыту знал, что переубедить Красса невозможно, вот и сделал по-своему».


Об измене проводников мы знаем из того же источника, то есть от самого Кассия. В то же время, как я выше писал, нет оснований в это верить. По словам Плутарха, авангард армии (Октавий) успешно дошел до горной местности, которая была целью перехода, а штабу Красса не хватило всего двух километров, то есть максимум получаса хода. Учитывая то, что на рассвете Красс остановился на холме для того, чтобы собрать растянувшихся (по причине дезертирства начальника арьергарда) легионеров, темп и направление его марша были совершенно правильными. Поэтому говорить о предательстве проводников неправильно.

«А Марка Красса, скорее всего, погрузили на коня/повозку/паланкин как овощ и переместили в Карры».

Даже если и так, это не основание говорить о том, что мятежа не было. Сравните с действиями армии Катула под Тридентом в 102 г. Та же самая ситуация – армия уходит с позиций, а полководца «как овощ» тянет за собой (Plut.Mar.23). Что, разумеется, не стало оправданием для беглецов (Val.Max.V, 8, 4).

«Вы думаете, человек отлично знавший латынь, был настолько глуп, чтобы не отличить мятеж от бегства»?

Что мог понять невоенный и не знающий римских армейских порядков грек среди ночи в огромном лагере? Учитывая, что он сам, вероятно, оказался в числе брошенных в лагере и плененных парфянами, так как мы видим, что после оставления армией лагеря на Баллисе акцент его повествования смещается с римских дел на парфянские.

«Где вы видите все это в тексте? Про это нет ни слова. Игнатий просто бежал. Отряд Варгунтея, как и другие отряды, заблудился, отступая ночью по незнакомой местности».

Напомню, что дело происходит накануне полнолуния, то есть видимость была достаточно хорошей. Потерять из вида многотысячную армию в таких условиях возможно, только если специально это поставить себе целью.
Непонятно также, почему Вы говорите о «незнакомой местности». По дороге из Карр в Ихны (напомню, что это караванный путь, то есть не голая пустыня, а дорога, по крайней мере, с минимальной инфраструктурой – Исидор Хараксский называет два пункта между этими городами, включая «царскую стоянку» Алагму) римляне проходили в кампанию 54 г. и по дороге к Баллису (я считаю, что путь от Зевгмы к Баллису проходил все по тому же караванному пути). Разумеется этот путь был хорошо знаком легионерам…
Что касается отряда Эгнатия, то его действия как раз пример исполнения решения о спасении "малыми группами".

«Вода не была проблемой: рядом протекала река Балисс. По Уикинсону в долине Балисса есть каналы в 9м шириной. Два крупных города Карры и Ихны без воды как бы не сидели».

Сильно сомневаюсь, что это были крупные города… Но дело не в этом.
Сток воды составлял около 6 кубометров в секунду (https://en.wikipedia.org/wiki/Balikh_River ). Сама речка по нашим понятиям – скорее большой ручей, чем маленькая река. Так что проблема воды возникла бы… И у тех и у других, но я считаю, что парфяне с их лошадьми страдали бы от этой проблемы больше.

«Итак, вы не знаете кол-во припасов, кот было у римлян. Отсюда, говорить о месяце рискованно».

Отказывать Крассу в здравом смысле не стоит. Перед ним лежал тысячекилометровый путь до Селевкии по месопотамской степи, причем весной, когда рассчитывать на новый урожай еще рано. Откуда, по-Вашему, он планировал брать продовольствие для 40000-ной армии?
Молчание источников по этому поводу свидетельствует о том, что с обозом было все нормально, иначе тот же Плутарх не преминул бы добавить пункт о необеспечении армии продовольствием к числу прегрешений Красса.

«Мало того, уже в скором времени, заключив союз с Артаваздом, к лагерю примчался бы Ород со всей парфянской армией. Учитывая, что Фраат собрал против Антония 40 тыс. конницы, Ород мог собрать не меньше. Сколько римлян спаслось бы в этом случае?»

Это уже послезнание. В ночь после битвы на Баллисе римляне не могли знать о том, что Ород договорился с Артаваздом. Соответственно принимать этот фактор в расчет при оценке деятельности Красса, Кассия и других в эту ночь не стоит.

0

12

Численность войск.

1. У Зевгмы армия Красса состояла из семи легионов, 4000 всадников и 4 тысяч велитов. Учитывая, что легионы были восьмикогортного состава, общее число легионеров составляло не более 28 000. Итого, численность армии – 36 000 человек (максимальная).
2. В гарнизонах в городах северной Месопотамии стояло еще 7 000 легионеров и 1000 всадников.
3. Потери (убитыми и пленными):
- на марше от Зевгмы к Баллису – несколько десятков человек (погибшие от климатических причин + разведчики в столкновении с парфянами).
- в битве на Баллисе. 5800 человек отряда П.Красса+несколько сотен осроенцев, ушедших за Абгаром+несколько сотен погибших в основном сражении.
Почему я расцениваю так низко число погибших в основном сражении. В античных сражениях армии несли основные потери при бегстве и резне. Сражения,  заканчивавшиеся с неявным исходом (как и битва на Баллисе) давали много раненых, но не так много убитых. Итого – около 7000 убитых, пленных и ушедших с Абгаром.
- После битвы при Баллисе в римской армии было очень большое число раненых. По словам Плутарха, было около 4000 тяжелых, не способных самостоятельно передвигаться. Все они были перебиты и пленены после ухода римской армии с Баллиса в Карры.
- Потери при отступлении. Максимальные потери понес отряд Варгунтея (4 когорты). Учитывая значительные потери ранеными, брошенными в лагере, когорты Варгунтея не были полного состава. 6 легионов, оставшихся после гибели отряда П.Красса дали 4 000 раненых и несколько сотен погибших – в среднем около 800 на легион. Таким образом, 4 когорты (половина легиона) Варгунтея состояли примерно из 1500-1600 человек. Помимо этого, по словам Плутарха, «многих, блуждавших по равнине, захватили, догнав на конях». Примем число захваченных римлян за тысячу. Еще 300 всадников армия потеряла за счет отряда Эгнатия, дезертировавшего и бежавшего в Зевгму.  Итого, потери армии при отступлении к Каррам составили около 3000 человек.
- Итого, за все время от переправы через Евфрат до прибытия в Карры армия потеряла порядка 14 000 человек. Из них убитыми и пленными – около 13000. Впрочем, в Каррах она получила подкрепление за счет гарнизона, возглавляемого Копонием – не менее двух когорт (1000 легионеров).
4. Состав армии в Каррах. 6 легионов (более 19 000 легионеров). В среднем чуть более 3 000 человек в легионе, хотя следует отметить, что количественный состав легионов должен был сильно различаться. Так, как минимум один легион был чуть более тысячи человек – тот самый, в котором числились когорты Варгунтея. 1500 конницы, около 2000 велитов. Итого – 23 000 человек.
5. В это же время функционируют гарнизоны в Самосате, Эдессе, Никефории, Ихнах, Апамее, Батнах (Антемусии), более мелких населенных пунктах  (около 10 когорт и какое-то количество конницы).
6. Диспозиция на ночной марш:
- 1 легион (максимально сохранившийся), часть велитов и треть конницы в авангарде Октавия. 5000 человек.
- 1 легион (максимально сохранившийся), треть конницы и большинство велитов в арьергарде. 6000 человек.
- 4 легиона (наиболее пострадавших при Баллисе и отступлении, в том числе и легион, половина которого погибла с Варгунтеем). Треть конницы. Штаб. Около 12 000 человек.
7. К утру вокруг Красса осталось 4 когорты, то есть поллегиона плюс немного всадников. Учитывая, что в основную часть колонны входили наиболее потрепанные легионы, общее число воинов вокруг Красса не превышало 1500 человек.
8. Потери убитыми и пленными во время ночного марша и в следующие несколько дней – около 17 000. Выжило и вернулось в Сирию – не более 6 000, включая 500 конников Кассия, а также какое-то количество конников и велитов из других отрядов. Число легионеров – не более 5000.
9. Учитывая, что в Сирии Кассий смог организовать два легиона, мы должны признать, что остававшиеся в Месопотамии гарнизоны вернулись практически полностью.
10. В Сирии к концу лета 53 г. у Кассия было около 10 000 легионеров, около 1000 конницы и какое-то количество велитов, не считая городских ополчений, которые он мог привлечь к обороне провинции.

0

13

Приходилось слышать, что в сражении при Каррах от парфянских стрел римлян не спасала даже черепаха. Так ли это?

0

14

Не понял вопрос.

0

15

Черепаха, защитное боевое построение римлян, предназначенное для защиты от метательных снарядов, не могла спасти римских воинов от стрел парфянских лучников. Соответствовало ли это действительности?

0

16

"Testudo" применялась при штурме крепостей, а не в полевых сражениях...
При Баллисе римляне потеряли порядка 4000 раненых, при этом боевые порядки были не расстроены. Так что стрелки парфян оказали влияние на ход сражение, но не критическое.
Критическим был ночной "мятеж центурионов" и потеря управления.

0

17

Мне все же интересно следующее: могут ли Карры быть указанием на то, что в сражении на открытой местности мобильная армия конных лучников превосходит армию тяжелой пехоты, коя имелась у римлян?

0

18

Думаю, для таких выводов нужно больше примеров...

0

19

Была ли возможна победа римской армии, или хотя бы неразгром?

0

20

Да. Армию погубила измена старших офицеров, устроивших мятеж после первого, неудачного сражения. При сохранении управляемости у армии были все шансы дойти до провинции, хотя и в потрепанном, как при Антонии, виде.

0


Вы здесь » История древнего Рима » Республика » Парфянский поход Красса